May 18th, 2017

И про цветы, и про сны дурацкие.

      У нас сегодня +20.  Хмуровато. Ночью прошёл дождь. И это здорово, земля давно просит влаги.
Пока выхожу в люди в утеплённой куртке. Резкий северный ветер не даёт особо расслабиться.
Через месяц Лиго и день пойдёт на убыль, а лето - на осень. А у нас вместо лета - катаклизм.
Бедные растения от такого природного изгиления ошалели и оторопели.
Сирень попыталась зацвести, не дожидаясь листьев. Замёрзла, скукожилась и стоит полуфабрикатом.
Думает - быть, или не быть...или ну его, такое лето, нафиг?
   Похоже, и у моей розовой гортензии почки прихватило. Листья распустились только ближе к корням.
Красавица рябина стоит полуживая, ей тоже досталось.
     Будем радоваться тому, что есть. А что делать?
Я купила уже цветы. И успела высадить перед дождичком.
Названий не знаю, посему позже сфотографирую и закину в ЖЖ .
  Пока любуюсь с балкона. Мои старые однолетки и многолетки, ещё только пошли в рост.
Да, всё течёт, всё меняется в нашем мире.            V
Пошла в наш магазин, а он уже не  "ELVI", а "ТОP-SOP". Название какое-то...дурацкое, с блатным созвучием - "ТОП-ШОП".
Так и тянет заголосить дурным голосом: "Гоп-стоп, мы подошли из-за угла,
                                                                     Гоп-стоп, ты много на себя взяла..."
Сам магазин тоже малость изменился. Аптеку выкинули, целое крыло отвели под спиртное.
И правильно, зачем народу лекарства? Заболел, купил, заколдычил. А то и злоупотребил, если денег хватило.
 И ...спи спокойно.  Если не пережил, тоже хорошо.
Меньше народу, больше кислороду. У нас в Латвии скоро один кислород и останется.
Народу и на 2 миллиона уже не наскребётся.
  Ну, а дела наши, внутренние, семейные...
      Мой старый, любимый телевизор, не выдержал такой жизни. Не простил мне ссылку на холодный чердак.
Замигал и стал самовольно выключаться. Чем дальше, тем чаще. И когда мне окончательно остофигнело тыркать пультом...
Я и взяла мужа измором. Ныла-ныла, гудела-гудела...
Пока муж не плюнул и не снял моего "жопастенького"старикашку" с тумбочки.
И водрузил на его место красавца, "сэра Филипса", которого подарили дети. А я, по вредности характера, так к нему и не привыкла.
Теперь...ругаемся с сэром. А сэр меня не презирает, так  игнорирует.  И, что хочет, то и делает.
  Нажму кнопку, он думает, думает, думает...как тот принц Гамлет. "Быть или не быть? Может уже отвяжешься, а?"
Наконец, представится, гордо: (сэр) ФИЛИПС. И опять думает, думает...мыслитель. Пифагор.
Типа, а ты кто такая и чего к благородным джентльменам пристаёшь, чмо?
   Включаю нужный канал, а там шум, рябь и помехи. Сэр Филипс ухмыляется и гнёт свою линию. "Не хочешь, не смотри!".
Хватаю новый перечень каналов. Всё правильно, номер канала тот самый, только содержимое иное.
Этот сэр, хмырь подколодный, опять каналы поменял.
У него, видите-ли, традиция такая и обязанности. Как приличным сэрам и подобает. А реноме - это святое...
В смысле, "будешь придурком обзываться, вообще работать откажусь".
Ну и что, переделывать список не стала, смысла нет. Сообразила, что каналы передвинуты на 10 номеров. Пока высчитываю.
  Всё равно, как только привыкну, сэр опять каналы поменяет, чтобы мне хуже было. И чего зря переписывать?
      А старый мой телек, так стоит поперёк моей комнаты. И просить мужа, опять тащить его на чердак, пока не решаюсь.
Включила дипломатию и жду, когда муж провинится.
Мужчина, он как паровой двигатель. должен созреть. И накопить отрицательные эмоции, которые и преобразуются в пар.
Когда давление пара дойдёт до критической отметки, виновата буду, вестимо, я. А кто же ещё, коту Тихону начхать...
  Вот тогда муж и выпустит пар с громким свистом, в мой адрес.
А когда гудок даст, пар выпустит и успокоится. Через день подобреет, через пару дней раскается.
И, в знак раскаяния, упрёт старый телек опять на чердак. Я лучше подожду.
   А то, что мне сны дурацкие снятся, опять же телевизор виноват. Задолбал.
Сегодня мне приснилось, будто была я в гостях у Аллы Пугачёвой с её... Филями.
И с чего меня туда занесло, и зачем...понятия не имею. Ни особого пиитета я к ним не испытываю, опять же и негатива никакого.
Просто надоели они, как горькая редька. Вот и всё.
    Но я припёрлась, по нахалке. Хожу среди гостей, изумляюсь, за ковры ногами цепляюсь.
И смеюсь, потому что и все гости веселятся. От мысли, чего это их так разобрало, глянула себе на ноги.
А я, оказывается, заявилась в гости. в своих старых драных домашних тапках.
То, что эти красные тапки давно "каши просят", так у каждого свои недостатки. Но, в гости...
От недоумения и проснулась.
   Чтобы своя голова, всякую ахинею по ночам сочиняла, и меня же и позорила, это как же понимать?
Разлад души и тела, не иначе. Душа просит красоты и праздника.
А голова ей, ехидно: - "Валяй, веселись!  Рваные тапки - это пустяки и дела житейские. Заодно, это изюминка твоей непосредственности. Зато, как всем весело!"
   А вот про гордость, которая по-сербски называется гордо - "понос"... О грустном не будем.
Пойду лучше, эти дурацкие тапки выброшу.
Чтобы и не снились.
   

О любви и верности, о Джуди.

    В первой половине прошлого века на кораблях британского флота появилась традиция - включать в состав экипажа
четвероногих любимцев моряков. Это были собаки, либо кошки, в роли живых талисманов корабля.
    Канонерская лодка "Нэт" в предвоенные годы, начиная с 1939-го, несла службу у берегов Юго-Восточной Азии.
Когда стояли в порту Шанхая. лейтенант Уолдергрейв и старшина Джеффри вернулись из увольнения со щенком пойнтера.
Малышку назвали Джуди.
   С началом Второй мировой войны "Нэт" приняла участие в боевых действиях. И Джуди доказала, что моряки не зря считают её своим талисманом. Когда случались налёты авиации противника, днём или ночью, Джуди начинала отчаянно лаять.
Она предупреждала экипаж о приближении бомбардировщиков, ещё не обнаруженных наблюдателями.
Все моряки занимали боевые посты и самолёты противника встречал шквал огня корабельных зениток.
    В 1939 году "Нэт" встала на ремонт, а моряков перевели на кононерку "Грассхоппер". Вместе с Джуди.
С начала 1942 года корабль базировался в осаждённом японцами Сингапуре. И, под огнём врага, сумел вырваться из окружения.
Но, был настигнут японскими бомбардировщиками. Корабль пошёл ко дну. Оставшимся в живых морякам удалось добраться
до необитаемого острова. Была с ними и Джуди.
   Несколько человек и собака оказались на крохотном островке без еды и без воды. Их спасла Джуди.
Собака порыскала по острову и вдруг начала рыть лапами землю. При этом, она лаяла и смотрела на людей...
Когда моряки поняли и начали копать кто чем мог, в вырытой ямке показалась вода. Моряки выжили, благодаря Джуди.
Они смогли найти несколько брошенных китайских джонок. Отремонтировали, вышли в море и направились к Суматре.
   Но, остров был уже оккупирован японцами и моряки стали пленными, на Суматре.
Британцев построили и погнали в лагерь. За строем шла Джуди.
В лагере опеку над собакой взял на себя пленный пилот Френк Уильямс. Джуди полюбили все, кроме охранников.
Если охранники избивали пленного, Джуди бросалась на помощь жертве. Охранники грозились пристрелить собаку.
И военнопленные нашли способ спасения своей любимицы.
   Когда комендант лагеря хорошо набрался саке, Уильямс и попросил его присвоить Джуди официальный статус военнопленного.
Пьяный комендант развеселился, и Джуди обрела желаемый статус.
Собаку занесли в лагерный реестр, с персональным номером  POW81A.
И теперь убийство Джуди расценивалось бы как военное преступление.
   В июне 1944 года, японцы, отступая, переправили военнопленных из Суматры в Сингапур.
В переполненном людьми трюме Джуди всё время держалась рядом с Френком. На подходе к сингапурскому порту, судно
торпедировала американская подводная лодка. В пробоину хлынула вода. Уильямс смог открыть небольшой иллюминатор.
Понимая, что для него самого иллюминатор слишком мал, Уильямс вытолкнул Джуди наружу.
   Но и ему не суждено было умереть. Уильямса спасли японцы и вместе с другими уцелевшими водворили в лагерь.
Здесь вид колючей проволоки и вышек с пулемётами привёл Френка в уныние. И тут, кто-то толкнул его в ногу.
Рядом, повизгивая, крутилась его Джуди. Возвращению любимицы рады были все. Из разговоров стало ясно,
оказавшись в воде, Джуди помогала держаться на плаву тем, кто выбился из сил.
Ещё целый год провела Джуди в лагере, вместе с людьми. Охранники ненавидели собаку и стреляли в неё.
Но Джуди спасалась, ныряя под колючую проволоку и убегала в джунгли. Через некоторое время, Джуди возвращалась в лагерь.
Собака стала для англичан символом верности и стойкости.
   В 1945 году, когда военнопленные были освобождены, Уильямс вместе с Джуди вернулся в Англию.
Вскоре историю героической собаки знала вся страна.
Джуди была награждена специальной воинской наградой, учреждённой для животных.
Джуди стала единственной собакой, официально вошедшей в Ассоциацию британских военнопленных.
    В 1948 году Уильямс вместе с Джуди перебрались в Восточную Африку, где Френк нашёл работу.
Больше они не разлучались. Смерть Джуди стала для Френка тяжёлым ударом.
Он похоронил собаку на берегу озера Танганьика.
Над могилой Джуди поставил гранитный обелиск.