February 19th, 2016

И утекает день...

        Раннее - раннее утро.  А за окном - река. Ещё сонная. Спокойная. Гладкая, как зеркальное стекло.
И в этом стекле отражается каждый стебель прибрежный, каждая камышина. Из прошлогоднего буйного разнотравья.
И всё это, ещё пышное и крепкое, но уже седое разнотравье, доживает свой срок.
  Скоро появятся молодые, зелёные, ликующие побеги.
И всё прошлогоднее былое великолепие, незаметно ослабеет, истлеет. И уступит место под солнцем молодым и крепким стеблям.
 Жизнь, она бесконечна. И тем прекрасна.
   А на текущую воду можно смотреть, и смотреть... бесконечно.
   Смотришь, и...
              Утекает день.  Как вода - сквозь пальцы.

Если Бог есть любовь.

       Это на тему - "Есть ли жизнь после смерти?".  Просто пришло в голову.

Если подошло время родов. И молодая мамочка мучается в родовых муках. Ожидается двойня.
Время кажется бесконечным. И вот...детский крик.  Мальчик!  Какое счастье!
  А оставшийся в мамином теле малыш - философ. И он грустит. Он плачет.
"Прощай, братик, мне так жаль. Мне так пусто и одиноко без тебя. Может ты ещё вернёшься? Может знак какой подашь, как ты там?
 Нет. Ты уже не вернёшься, никогда. Прощай, мой брат. Жаль, но оттуда ещё никто не возвращался..."

      А может это и есть модель жизни человеческой?
 Может жизнь наша, это только период созревания души человеческой, для чего-то бОльшего и нам неведомого?
Для настоящего, нам предназначенного...
И там нас ждут те, кто нас любил в этой жизни. И кого любили мы.
Кому так и не успели при жизни сказать самое важное, самое главное - про нашу любовь.
   А может есть где-то там, местечко и для братьев наших меньших. Для наших любимцев, что потеряли мы в этой жизни. И оплакали.
  И задрав ликующе свои хвостишки, кинутся они нам навстречу, лизаться и целоваться. И мы... заплачем  от счастья.
                                    Если Бог - есть любовь, значит любовь бессмертна.

Дела кошачьи и человечьи.

            Сегодня, кот Тихон топтал меня, начиная с шести утра. Безжалостно.
Бедный мой скальп уже трещит. Уже пытается отделиться нафиг от черепа, чтобы и не мучиться.
А я сплю. Вернее, пытаюсь спать. А Тихон ходит по по моей беззащитной голове, поскольку остальное - под одеялом.
 Наконец котяра утомился и пошёл драть диван. Не открывая глаз, в сторону звуков дранья, метала всё, что под руку попало.
В смысле журналы разные и телепрограмму, заодно.
На время подействовало. Ускакал прочь, громко топая копытами. Чтобы мне хуже было.
  Обратно заявился бесшумно. Подлез под одеяло. Принялся яростно лизаться. Терплю. Притворяюсь безнадёжно спящей.
В надежде, может рыжему надоест. Ничуть не бывало. Лижется.
Демонстрирует очень горячую любовь. От плеча и до локтя обслюнявил всю руку. Терплю.
Долизал до локтя, а за локоть тяпнул зубами. Любовь кончилась. насилие началось.  Взвыла. Кот смылся.
Высказалась. Ну и какой уже сон...Поднялась.
  Кот Тихон сиганул на мой столик. Уселся столбиком- зайчиком. Поднял лапы, улыбается - "сдаюсь, маманя. И возьми на ручки, а?
Чуть  на завтрак не опоздал, из-за тебя. А у меня тут дела. Разные. Не могу же я... до завтрака. Идём скорей на кухню."
Утро началось. Накормила Тихона. Заполнила воробьиную кормушку. Занялась человеческим завтраком.
  Ну не видела я, что сытая рыжая образина, разлеглась на полу под ногами. За ненадобностью, откинув напрочь хвост.
На рыжий хвост я и встала благополучно, всей ступнёй.
Заорали мы с котом одновременно. Кот громче. Я - красноречивей.
Кот ускакал страдать в комнату. Я ещё малость поорала. На тему получения инфаркта от рыжих и бестолковых, которые пугают.
Муж в восторге.
  А кто бы видел нашу дверь в туалет. Обои возле, порваны в клочья. Кот Тихон любуется на работу своих когтей, довольный.  Ухмыляется, почти как Обама, что тоже любит рвать в клочья что-либо чужое. У каждого в жизни свои достижения и свои радости.
У кота Тихона это обои. И если я в туалете, кот причитает под дверью душераздирающе жалостно:
"Маманя, открой дверь. пусти меня, маманя. Что ты там делаешь?
Закрылась-то зачем? Сижу тут один, переживаю. Как бы там с тобой чего не случилось, без присмотра. Ума-то нет.
Вот сиротствую из-за тебя под туалетом. А ты не иначе чего злоумышляешь, втайне. Лучше открой по-хорошему, пока не поздно!
Всё. Поздно!"   Возопил от обиды утробным гласом. И... скрежет когтей по стене.
   Я орать из туалета. Кот драть обои ещё яростней. Муж ликовать. Какофония на весь дом.
Я вышла, кот Тихон успокоился. Кормящая маманя жива-здорова. Значит, всё в порядке.  Жизнь удалась.
   Только занялась своими делами, муж зовёт в коридор. Привязался, иди посмотри, ты такого не видала. И тому подобное.
Выхожу. Так и знала.  Кот Тихон лежит на полу вверх пузенью. Лапы растопырил во все стороны.
Муж сидит на стуле и, довольный,  чешет кошачье пузо.
 Кот млеет в глубокой нирване и, от удовольствия, издаёт блаженное мычание:" Ма...ма...ма..."
Я понимаю тонкий намёк - "учись маманя, как обращаться с благородным животным. А ты, то в туалете отсиживаешься, загадочная
 ты наша. То глупостями разными занимаешься. Да по чужим хвостам нахально топчешься. Нет, чтобы шкурку почесать любимцу,   Эх ты, маманя называешься..."
  А за окном серенький февральский денёк. Посыпает землю меленький ехидный снежок. Газоны уже припорошены снегом.
А на дороге лужи. Где-то около -1.
И кот Тихон, утомившийся от дневных забот, сладко спит на коврике за моей спиной.
И продолжается день. День нашей жизни.