August 28th, 2014

Когда не спится...

Да, ребята, тяжело, когда не спится. Мысли разные одолевают. Лучше бы, конечно, тот телевизор не смотреть. О той гражданской войне на Украине не думать. Я пыталась. Не получается. Когда связь работала, я знала хотя-бы, что наша Ольга с семьей...что они живы. А теперь основные бои идут в том самом городе, где сидят в подвале родные и беззащитные люди. И не хочешь, да смотришь все новости. А от этого...не легче. И не спится.
Сегодня вспоминала про Западную Украину. Там ведь тоже наши. Родные. Мама со всеми поддерживала связь. Переписывалась. Даже ездила в гости. По-моему в Ивано-Франковске и Львове живут родственники по маминой линии. Я о них знаю только по маминым рассказам. И по письмам. Мама любила читать эти письма вслух. Я не особенно вникала. Мама читает, а я занимаюсь кухонными делами и думаю о своем. Дети, работа. Казалось, мама - вечная. Понадобится что, спрошу. Помню, в те тяжелые девяностые годы...Время нелегких перемен...Сестра писала маме, что теперь официально обращение к человеку - "пан, или пани". Еще сестра добавляла - "так что мы, теперь - паны. На троих одни штаны!". И еще, -"зашла сегодня в магазин, так селедочки захотелось. А купить не на что, пенсия не позволяет." Почему-то про эту дурацкую селедку я запомнила, а сколько нужного пропустила мимо ушей. Помню, что у одной из маминых сестер, дочь Наташа вышла замуж. Парень был из села. Все они говорили по-украински. Родился у них сынок. Назвали Виталиком. Пришел однажды Виталик из садика, а на рубашонке нет одной пуговки. Бабушка спросила - где? И малыш объяснил - "Я ее (не помню, как пуговка по-украински)... Я ее "зъив" (сьел)!" Помню, мы с мамой смеялись. Она любила про этого Виталика рассказывать. Вот сегодня, не спалось. Вспоминала. И пришло в голову, а ведь нашего Виталика могли (не дай, Господи), призвать в армию. Сколько ему лет? Где-то 25-26. И может наш Виталик сейчас обстреливает (не дай Бог) тот город, где в подвале, без связи, без света, без еды...где прячется от смерти наша Оля с семьей? И от этих мыслей так хочется завыть по-волчьи.
Хорошо, что мама не дожила. Не узнала. Это поколение ушло. А мы, их дети, просто не знаем друг-друга. А уже наши дети...убивают друг-друга. Какой-то театр абсурда. И какой режиссер-людоед придумал и воплотил в жизнь эту фашистскую пьесу. Где нашу Ольгу с семьей величают бандитами и террористами, а нашего Виталика посылают их убивать!? Кто объяснит, а? И все это помешательство на крови, их правитель, миллионер-лавочник, называет не войной...Нет, Это называется антитеррористической операцией. И посылает на смерть наших Виталиков, которые и жизни еще не видели...Ведь они там все наши, все родные. Ну, или почти все. В семье не без урода.
У мужа родственники тоже где-то под Киевом. Белая-Церковь. А они кто? Какой сектор они, правый, левый. И в кого стреляют их мальчики? А может уже и стрелять некому.
Да, ребята, тяжело, когда еще и не спится. Вспоминаю сестру Олю маленькой. Она себя называла Ляля, не могла правильно выговаривать имечко свое. Хорошенькая была, как куколка. Глазищи голубые, волосы рыжие, кожа белоснежная.
Зачем я это пишу, что хочу эти сказать...Люди добрые! Я хочу чтобы выжили наши Оли и наши Виталики. Я хочу, чтобы все были живы. Они все наши. Они все - родные люди!
Неужели, кроме Господа Бога, некому остановить это массовое помешательство, замешанное на алчности, ненависти и лжи? Господи милосердный, помилуй и спаси Украину! И, прости нас всех.

Про жизнь и про нас, немножко.

А у нас, в Юрмале, уже осень. Почти. Все зелено. Все цветет. Но, после августовской жары, даже пекла, без дождя и без прохлады...Как-то сразу температура устаканилась. Полили дожди. Обильные, внезапные и продолжительные. Люди надели ветровки. Кот Тихон начал примеряться к жизни в моем шкафу. Предчувствует похолодание. На куче моего добра, в виде старых сумок, которые не нужны. Но, выбросить жалко. И прочих ценных вещей, которые просятся на мусорку. Ждут, когда я рассвирепею однажды и возьмусь за очистку жилплощади...На всем на этом великолепии, скукожившись, замаскировался Тихон. Хотела сфотографировать, чем расстроила рыжего. Он взвыл обиженно и поскакал на спинку дивана. Досыпать. Кот, он скромный. Всемирной славы, в виде фото, Тихону не надо. Ему и так неплохо. Процветает наш Тихон. Сидит уютно, рыжей задницей на моих очках, и улыбается доброжелательно. А я обыскалась. Спрашиваю - "не жмет тебе в районе форсунки, нет?" И выдернула очки из-под кошачьего хвоста. Кот обиженно взвыл и пошел в комнату мужа. Ябедничать. Чучело-мяучело.
Муж пришел от семейного врача. Сказал. что рекомендовано ему питаться говядиной и антоновкой. В них, оказывается, много железа. Говорит, странно, а про водку, почему-то, врач ничего не сказала. Много она в том железе разбирается. Бабы...что они в здоровом образе жизни смыслят?!
Обильные дожди щедро промочили землю. Пошли грибы. Муж ходит прогуляться по ближайшим окрестностям и приносит - два-три белых, пару пригоршней маслят, крепких моховичков десяток. Любит он эту грибную охоту. Я уже бастую - "чистить, чур, тебе. А я пожарю, или суп сварю". Малость попререкаемся, а потом беремся за работу. Скоро осень - любимое время года. Еще вся красота впереди, все золото листвы- последняя роскошь солнечного "бабьего лета".
А сегодня - еще август. Газон мой цветет, радует яркими красками и пьянит медовым ароматом. И не требует поливки. Это такое счастье! В жаркие дни приходилось и по два раза в день поливать цветы. Они же как дети беззащитные. В знойный полдень повисают тряпочками листья. Мучаются. Хотят пить. А сейчас влаги много. Вон уже и опять клубятся дождевые тучи над рекой. Август за окном. А впереди золотая осень. И все будет хорошо. Если будет мир, конечно. Будем ждать и надеяться. Всем добрым людям - мира!