July 26th, 2014

И про технику, и про детство, немножко.

Сегодня, с утречка, пока еще не так жарко, включили мы свою большую электрическую мясорубку. Почему с утра? Потому, что днем у нас пекло на улице. А к обеду ближе и в кухне. когда солнышко заглядывает в кухонное окно.
Точнее сказать, мясорубку включает муж. Я этого агрегата побаиваюсь. Рычит, шумит и тревожно припахивает машинным маслом. Я вообще техники разной позорно боюсь. А техника меня презирает. И измывается. Вот даже тостер и тот пакостит. На днях так плюнул хлебом, не могла найти. Под столом, на четырех костях, неоднократно, все обыскала. Потом с мужем вдвоем искали. Не нашли. Прошло время и случайно я обнаружила свой тост...под радиатором. Это как же исхитриться, чтобы так...далеко, а? Ну, это я отвлеклась. Радость у нас. Ждем в гости детей. Скоро приезжают дети и внуки австрийские. Затем подтянутся наши питерские. Лето! Время встреч. Время радости. Вот и мясорубка при деле. Чтобы в холодильнике был хороший запас домашнего добротного фарша. Муж управляется с мясорубкой. Я в стороне, на подхвате. Кот Тихон в коридоре. Иногда заглядывает из-за угла. В глазах тревога и недоверие. Кот наш трусоват и техники опасается. На всякий случай. В этом мы с Тихоном похожи.Муж говорит - "У кота такой вид, как-будто он собирается напасть на мясорубку!" Ну нет! Тихон и правда, поглядывает на шумный агрегат, как на врага. Но, не насчет напасть и победить. Нет! Насчет, как бы не упустить тот момент, чтобы вовремя отойти на заранее подготовленные позиции. А проще говоря, смотаться под кровать. Может эта дура железная питается котами?
Кто ее знает? Стоит себе, дребезжит. Явно с кровожадными намерениями. Так что, если что...не на того напала. Врасплох не возьмешь! И кот соблюдает безопасную дистанцию. Не сигает на стол. Обнюхать и проверить. Даже не расстилается на полу под ногами, как обычно. Кот бдит! И не доверяет. От полной паники его, похоже, удерживает одна спасительная мыслишка. - Кто ближе всех к опасности, того первым и слопает эта хищница. А если не насытится, там и маманя поблизости. Ну уж если и тогда не нажрется...прорва такая. Ну это вряд ли. Хотя...лучше перебдить, чем недобдить. И кот с безопасного расстояния таращит свои желтые гляделки. И даже спать не решается. На любимом коврике. Под входной дверью. Там места для маневра нет. Опасно там. Если что...
А я помогаю мужу и вспоминаю детство. Жили мы в Сибири. Мне было лет пять. Значит, родителям по двадцать пять.
Папа еще студент горного института. А мама работает. Видимо предстоит какой-то праздник. Значит будут пельмени.
И, значит, родители едут на рынок за мясом. Видимо, папа получил стипендию. Или, мама - получку. Пельмени блюдо редкое, праздничное. И очень вкусное. Я уже в этом возрасте знаю, что мясо на пельмени нужно покупать на рынке. Мясо должно быть свежим и добротным. А не магазинным. Как в том мультике, где Шарик из Простоквашино говорил - мясо лучше покупать в магазине. Потому, что там костей больше!. И вот родители приехали с рынка. И мне привезли подарок. Молодую кедровую шишку и новенькую скакалку. И я счастлива. Шишка такая смолистая, такая ароматная. Пахнет незнакомым чем-то, сказочным. Радостью пахнет и праздником. А орешки молодые еще мягковатые, молочной спелости. Ну какие же они вкусные, ни на что не похожие, эти кедровые орешки моего детства! А скакалка сама белая-белая, а ручки выточены из дерева и так удобно ложатся в ладошку. Скакалка в моем детстве, для девочки - первейшая ценность. Мы целыми днями прыгаем во дворе с подружками. И вперед, и назад, и накрест, и по всякому. Новая скакалка - это счастье. Самая новая во дворе! А за окном лето. И я сижу у открытого окна. Грызу свои великолепные кедровые орешки. И свою новую, свою такую беленькую скакалку отпускаю за окно, погулять. Держу ее за одну ручку и чувствую, как скакалке там радостно и хорошо дышится. Мы с ней уже родные. И обе счастливы. И тут в комнату заходит мама:"Ты что делаешь?" Я быстренько вытягиваю скакалку и...О ужас! Скакалка моя уже совсем не белая, она серая. Грязная она! Мама моя, чистюля и аккуратистка до поросячьего визга, обрушивает на меня целый каскад упреков. И я понимаю, маме моей ох как не повезло с дочкой! У других дети как дети. И аккуратные, и чистенькие. И платьица на улице не пачкают. А какие выйдут погулять, такие опрятные и домой приходят. А я пачкаюсь. И сама пачкаюсь, и свою новенькую скакалку запачкала. Еще и не прыгнула через нее ни разу. Еще и во двор не вынесла и подружкам не показала. Вот такая я неряха. Вот и опять маму расстроила. Я все понимаю. Я просто помочь маме ничем не могу. Мне до слез жалко мою новенькую, недавно такую беленькую скакалку. И еще я в полном изумлении - ну разве дом может быть грязным, а?
Я могу, это понятно. Я беснуюсь с ребятней в песочнице. Я падаю порой, разбивая коленки. И если в траву, то на платье будут зеленые пятна. А если уж в грязь...Но дом! Наш дом, стоит себе постаивает. Не падает, водой с друзьями и подружками не обливается и в пыль потом не падает. Он не играет в прятки, посему не сидит скукожившись в укромном месте, в крапиве под кустом. Разве дом может быть грязным? А? И это мое изумление я помню по сей день. И еще помню, что пельмени это не любое молотое мясо, завернутое в раскатанный кружок теста. Пельмени, это блюдо из домашнего добротного фарша, с жирком. И из самодельного теста, где кроме воды есть и молоко, и яйцо и чуть растительного масла. Это тесто и крепкое и нежное, тоненько раскатанное. Наполненное сочным фаршем, с перчиком, луком и чесноком. Это самое вкусное на свете блюдо. Потому что оно из моего детства.

Внуку моему, младшему - 14 лет!

Даже не верится. Мальчик наш, такой большой, такой высокий. Уже под метр девяносто! А первый раз к нам в Латвию привезла дочь его, четырехмесячного. Мы встречали их, в аэропорту. Дочь сама такая небольшая и тоненькая. А на груди у нее, как кенгуренок в маминой сумке, сидит в рюкзачке малыш. Крупный, пухленький, ручонки в перевязочках. Сам беленький, таращит голубые глазенки. Ничего нет на свете краше малого ребенка. Ну еще цветок!
Всю любовь свою, всю нежность вложила мать-природа в дитя. Даже не верится, что из этого ангелочка вырастет мужчина. И сильный, и резкий, и...всякий. Помню, первые слова мужа были - "А говорили, он большой. А он - такой маленький!" Наверное с полгода муж талдычил эту фразу. Я конечно возникала, периодически. _ "А чего же ты ждал от малыша, четырех месяцев от роду? Ты думал он выбежит тебе навстречу и скажет - Деда, дай закурить!?"
Годика в два, малыш складывал ручки, ладошку к ладошке, и, умоляюще - "Найн горшок! Найн горшок! Битте памперс!
На третьем году жизни, малыш пел. Пел вместе со старшей сестрой. Песня их любимая, пели они по немецки. Красиво пели. Смысла я конечно не понимала. Но вот припев был такой интересный. В нем были слова "Бист ду, бист ду". Внучка мне перевела, это - "ты есть". По русски было бы просто - "ты". В устах маленького звучало так. ..загадочно. И не совсем прилично для русского уха. "Пис дю, пис дю"! Конечно, я понимаю, мне надо было слушать с невозмутимым лицом. Серьезно слушать. На худой конец, перевести разговор на нечто другое. Типа, посмотри, детка. вон птичка полетела! Отвлечь малыша. Я терпела, сколько могла. Пыхтела и корчилась. А потом...не вынесла. Я истерически хохотала. А дети пели. И каждый раз, на припеве, у меня начинался приступ истерического смеха. Малыш быстро смекнул, что самое веселое и душевное в этой песенке, это сам припев. Зачем произносить прочее, не интересное? Если это не смешно, зачем? И наш малыш, под любую услышанную мелодию,стал громко запевать свое "Пис дю, пис дю". И пританцовывал в такт и головкой покачивал, и ручками помахивал. А бабушка, в смысле я, колыхалась от неудержимого смеха. И аплодировала. Он не понимал, конечно, чего это зрителей так колбасит и корежит. Ребенок радовался успеху от всего малого сердечка. Он выступал на сцене. Он пел громко и красиво. И всем было весело.
Потом, уже годика в четыре, у нас в Юрмале...Мы с ним были на пляже. Сидели на скамейке, смотрели на море и жевали пирожки. Разговаривали. А за спиной у нас сидели две женщины и тоже разговаривали. По русски. Громко. Кого-то они обсуждали, видимо, - "Он такой дурак! Такой дурак!..." Малыш вроде и не слушал, и не вникал. Но новое слово ему так приглянулось! Он вскочил на ноги, обошел скамейку кругом, уставился на говорящую женщину. И, показывая на нее пальчиком, спросил - "Дударака?" И сам же ответил - "Дударака!". Я поспешила увести малыша подальше. От греха. А он всех встречных, и людей и их собак спрашивал - "Дударака?" и сам отвечал -" Да! дударака!" Нового звучного слова ему хватило на весь отпуск. А потом они уехали домой, и слово это забылось.
Маленьким, малыш бойко и забавно лопотал по русски. Даже папу (немецко-говорящего) учил - "Папа! По русски говорить очень просто. Ты, папа, увидишь русского, подойди к нему и скажи:"Твою мать! Зараза! Привет!!!" И тебя, папа, все поймут". Видимо, у нас в Юрмале набрался мудрости. Малыш заговорил рано, и сразу с буквой Р.
Помню, маленькая Настенька забегала в гости. Она такая общительная, компанейская. Зовет:"Вауль, а Вауль, иди сюда!" "Я не Вауль! Я - Раоуль! сердится малыш" Настя, в ответ, невозмутимо:"Я и головю - Вауль! иди сюда."
Как быстро пролетело время. Я уже смотрю на нашего малыша снизу вверх. И малыш уже не играет со мной ни в футбол, ни в теннис. Он вырос, наш малыш. Ему уже не интересно. Он все понимает по русски. Он и говорит по русски. Правда, по немецки ему говорить проще. Периодически дочь напоминает - "Поговори-ка с бабушкой по русски!" И малыш сразу выдает фразу (мамину любимую, видимо) - "Свиньи, а не дети!" А я...А что я? Я - смеюсь.
Пошел пятнадцатый год нашему малышу. Высокий блондин с шапкой светло-пепельных волос. С чувством юмора. Со светлой головой и добрым сердцем. Наш человек! Родной мой человечек! Кровинка моя. Моя радость!