jablonevaja (jablonevaja) wrote,
jablonevaja
jablonevaja

В преддверии...

Мне было 25 лет. В такой же октябрь я уезжала в Монголию, к мужу. Виталик мой, пяти лет, оставался с родителями, в Лучегорске. Было раннее утро. Сын еще спал. Зашла к нему попрощаться. Разбудила. Беленький, хорошенький мальчик открыл голубые глазенки, сонно улыбнулся и сказал: "Ты иди, мама, иди. До свиданья! А я себе тут двух деток породил - зайку и свинью". И показал, под одеялком две любимые игрушки. Я и пошла, утирая слезы и сопли.
Папа ехал во Владивосток, в командировку и прихватил меня. На его запорожце, по кличке "Лягушонок", мы и поехали. Путь занимал часов 7-8. Как мы с ним отвлеклись, я помню по сей день. Папа был аккуратным человеком. Все у него было ухожено и разложено. По полочкам, по гвоздикам развешано. Все он умел и если брался за дело, то делал все отменно и качественно. Сейчас Виталик очень на него похож. На ходу достал папа из бардачка тряпочку и протер слегка запотевшее стекло. Дорога пуста, асфальт прекрасный. По сторонам лес. Ясный теплый день. И музыка. У него не сразу получилось одной рукой уложить тряпицу на место, и прикрыть бардачок. Чуть отвлекся. Пришла я в себя, когда наш Лягушонок уже летел под откос с высоченной насыпи. Прямо в лес, на деревья. Меня било и мотало. Испугаться не успела. Папа сумел вырулить и мы не перевернулись. Остановились. Наверху, на шоссе тоже остановились машины. Нам предлагали помощь. Папа помахал - проезжайте! Посидели мы, подышали. Папа сказал только:" Не говори маме!" я и не сказала. Во Владивостоке я пару недель жила у бабушки. Документы были готовы, билет куплен. И я поехала. Рано утром проезжали Лучегорск. Ночь я не спала. Не могла. Настраивалась на прощание с сынишкой и родителями. На целых 5 лет. Вот и станция. А моих и нет. Долго я выглядывала из тамбура...Так и поехала дальше. Оказалось, впервые в жизни у отца не завелся его Лягушонок. Они просто опоздали к поезду. Больше своего любимого папочку я не увидела. Через год ему сделают небольшую и несложную операцию. Все пройдет хорошо. Но влитая кровь окажется от донора, болевшего желтухой. Это смертный приговор. Сывороточный гепатит. В неделю 46тилетний сибиряк, в жизни не болевший, растаял, как свеча. А я приехала в Улан-Батор. Муж встретил. Потом, самолетом в Арвай-Хеер. Пустыня Гоби. Пусто, тоскливо. Несколько бараков в песках. Живут люди. Заняли и мы свою комнату и начали привыкать потихоньку. Здесь был народ, были семьи. Дети были. Был клуб. Магазин. Баня была. Через несколько месяцев нас перевели еще дальше. Еще глубже в пески. В Мандалгоби. Здесь были солдатские бараки-казармы и один барак-общежитие. И несколько семей. Воду привозили раз в день и раздавали каждой семье. Из еды - сухая картошка, суха морковка, сухой лук. Была еще тушенка и консервированный рассольник и борщ, в литровых банках. Я была уже беременна. Мучилась токсикозом и есть ничего этого не могла. Немножко, через силу глотала. Темнело в глазах от малокровия. Я там еще и работала. Числилась в нашем стройуправлении инженером ПТО. Наверное, это придавало силы. Врачей не было. Надо было выживать. Помню покрылась я вся какой-то водянкой - весенним лишаем. Чистым оставалось только лицо. Потом прошло. Мужа укусил клещ, началась рожа. Монгольский врач так определил. Прошло. В монгольский аймак к гражданским специалистам приехали врачи из Союза. Мы, несколько женщин, попросились на прием. Нас приняли. Мне неправильно определили срок беременности. Когда пришло время, полетели с мужем в Улан-Батор. Там был наш госпиталь. Встретили бывшего сослуживца по Союзу. Попросились несколько дней пожить, до госпиталя. Меня приняли. И прожила я у чужих людей целый месяц. Некуда было деваться. Там уже была еда. И какая! Настоящая картошка, настоящая капуста. А мой организм уже ничего такого не принимал, не переваривал. Ничего. Пережила. Молодая была, с запасом прочности. Когда в обед начались схватки, проводили меня в госпиталь. А к вечеру родилась моя доченька. И было это 25го октября. Потом за мной прилетел муж. И мы неделю не могли улететь в свой Мандалгоби. Были Ноябрьские праздники и автобусы в аэропорт не ходили. И мы шли несколько часов пешком. А у меня полный упадок сил, температура ниже 35ти градусов. И надо нести ребенка в теплом одеяле и сумку с вещами. Да еще я качаюсь. Доберемся до аэропорта, а там - погода нелетная, рейсов не будет. Идем пешком назад. К людям, которым уже надоели, как горькая редька. Выхода другого не было. Наконец-то улетели. Через несколько дней у меня заболела грудь. Начался мастит. Врача не было. Была девочка-медсестра, после училища. Анечка. Муж привез из аймака монгольского врача. Тот сказал - колоть каждые три часа.Пенициллин, стрептомицин и прочее. Анечка меня и колола, дай ей, Господи, счастья и благополучия. Перенасытилась я лекарствами, вся стала пятнистая, как саламандра. Боль была такая, что пронзала насквозь. Потом уже болела и спина и все прочее. Лежала. Сил не было совсем. Муж поворачивал с боку на бок. Теряла сознание. Там было хорошо, темно и ничего не болело. И, главное, не было слышно плача моей голодной малышки. Люди помогали, чем могли. Молоко консервированное было, даже детская смесь, правда просроченная. А ребенку несколько дней, она тоже вся покрылась красными пятнами и кричала, кричала. Я не знала, мама не сообщила, что в эти тяжелые дни в больнице Владивостока умирал от сывороточного гепатита папа. Это потом я узнала, что 21го ноября папа умер. А мне в этот день вдруг стало легче. Я смогла сесть на кровати и попросила дать малышку. Я выжила. Грудь моя багрово-красная, с лоснящейся натянутой кожей...Анечка сказала - а попробуем вскрыть. Мне уже было все равно. Анечка скальпелем чуть задела...Там уже и ткани не было. Кожа. а под кожей гной. Вот когда осталась черная огромная дыра-пещера, нам обеим стало страшно. Анечка натолкала в пустую грудь тампонов. Больно не было. Все выболело напрочь. Выжили мы. Потом одна из наших женщин родила мальчика и стала подкармливать мою девочку. И пошли мы на поправку. Выкарабкались мы. Потом приехал из Союза отрядный врач Коля и пришел в ужас. Ругался - надо было ее везти в Улан-Батор! Вы с ума посходили! Да я бы...да вы бы...Хороший парень такой, светленький, добрый. Он потом женился в Союзе, во время отпуска. Приехал с молодой женой. А она оказалась клептоманкой. У соседей воровала деньги. Ее поймали. Бедный Коля! Как у него сложилось дальше, не знаю. Малышке было 4 месяца, когда нас перевели в Налайх. Это было недалеко от Улан-Батора. Уже не голый песок, а степь. По весне покрывалась ковром из кустиков разноцветных ромашек. Красиво. Здесь уже было в продаже и молоко. и сметана. Это была райская жизнь. Муж привез из Союза сына. В июле ему исполнилось 7 лет. Малышке - 10 месяцев. Нас перевели в Улан-Батор. Сын пошел в первый класс. Доченька в два годика - в садик. Я работала.
Алене исполнилось 4 годика, сыну - 10 лет, когда мы уезжали в Союз. Это было такое счастье! Мы ехали домой.
Tags: Жизнь моя, иль ты приснилась мне.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments